Сэм Рид услышал в колонии Плимут.
И взошел Моисей с равнин Моавитских на гору Нево… И сказал ему Господь: вот земля… Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь. И умер там Моисей… в земле Моавитской… и никто не знает места погребения его…
Второзаконие
Клубящаяся мгла, рев ветра. Зыбкие разводы света постепенно превратились в голову и торс. Лукавое выражение на морщинистом лице… Сэм узнал его. Позади старика – голая металлическая стена. Откуда-то пробивается тусклый свет.
Сэм попытался сесть – не вышло. Попытался опять. Он не мог даже пошевелиться. Его охватила паника. Старик улыбнулся:
– Полегче, сынок. Так и должно быть.
Говоря, он набивал трубку табаком. Поднес огонь, раскурил, выдохнул дым. Его мягкий взгляд сосредоточился на Сэме.
– Я кое-что расскажу тебе, сынок, – сказал он. – Уже пора это сделать. Ты пробыл здесь несколько недель, подлечился, отдохнул. Никто, кроме меня, не знает…
– Где? – Сэм попытался повернуть голову, чтобы найти источник света, рассмотреть комнату.
– Я давно подготовил это убежище, – продолжал Кроувелл, попыхивая трубкой. – Решил, что оно может пригодиться для чего-нибудь такого. Мы под моим огородом. Я уже много лет выращиваю картошку. Может, сто лет, а может, и пятьсот. Да, я бессмертный. Что, не похоже? А ведь я родился на Земле.
Он выпустил облако сизого дыма.
– Эх, старушка Земля… На ней было много хорошего. Но уже тогда я видел, что приближается. Я видел тебя, Сэм Рид. Нет, не о лице твоем речь и не об имени – но я знал, что ты появишься. Человек вроде тебя всегда появляется в нужное время. Я могу предсказать твое будущее, Сэм. Есть у меня такой дар. Но я не могу вмешаться, иначе в будущем случится то, чего я не предвижу… Да, о чем это я?
Сэм ценой огромного усилия пошевелил пальцем. Перед глазами плясали цветные пятна. Он едва слышал бормотание старика.
– Легче, легче, – успокаивающе проговорил Кроувелл. – Постарайся меня выслушать. Я Логик, Сэм. Помнишь храм Истины? Ты тогда не поверил оракулу, верно? А я оказался прав. Этой машиной, не совершающей ошибок, был я. Ты сорок лет провел в храме, Сэм, но ничего не помнишь. Ты спал под действием сонной пыли.
Сонная пыль? Сознание полностью вернулось к Сэму Риду. Он напряженно слушал. Неужели это ответ, который он так долго искал? Ответ, пришедший с такой легкостью, когда он уже ничего не значит? Кроувелл – неизвестный хранитель? Но как?.. Почему?..
– Захария решил убить тебя. Я это предвидел. И знал, что у него получится, если я не вмешаюсь. И я вмешался, а это значительно спутало карты. Я уже не могу точно предсказывать будущее – надо было ждать, когда выровняется ход событий. И я прождал сорок лет.
Вот почему я разбудил тебя в переулке, оставив без денег и без памяти. Чтобы выровнять ход событий, сынок. Он требовал, чтобы я, давая тебе хороший подарок, одновременно дал и другой. Иначе бы у нас ничего путного не вышло.
Тебе пришлось решить кое-какие личные проблемы, и с этим ты справился. А заодно и мне помог: я снова стал видеть будущее.
Сэма услышанное не заинтересовало. Вот бы справиться с параличом… И он должен справиться! Раньше всегда удавалось черпать силу из какого-то глубинного источника, которым не обладает больше никто. И сейчас получится!..
Не получалось.
– Ты не Сэм Рид, – произнес Логик. – Помнишь Блейза Харкера? У него родился сын. Уже тогда Блейз был не в своем уме, иначе бы он не возненавидел своего ребенка и не обрек его на такую ужасную судьбу. Ты вырос похожим на короткоживущего, но твоя настоящая фамилия – не Рид.
Блейз Харкер. Блейз Харкер, человек с искаженным лицом, бьющийся в смирительной рубашке…
«Я его отпустил! А ведь мог убить! Это же он… А я его отпустил!..»
Блейз Харкер!
Харкер!
Сэм – Харкер!
– Я не мог сказать тебе раньше, – продолжал Кроувелл. – Иначе будущее свернуло бы в другое, не самое лучшее русло. До сих пор мы нуждались в тебе, Сэм. Время от времени должна появляться сильная личность, такой парень, как ты, чтобы двигать мир вперед. Не спорю, есть и другие люди, обладающие нужными качествами, например Роб Хейл. Но по большому счету он бы не справился. Он способен выполнить часть работы, но не всю. Есть задачи, которые ему не по плечу.
А вот тебя, сынок, ничто не может остановить. Ничто, если ты сам не захочешь остановиться. Не родись ты на свет, не сделай Блейз с тобой того, что сделал, человечество до сих пор жило бы в башнях. И через несколько веков или через тысячу лет оно бы исчезло. Я это видел ясно. Но теперь мы вышли на поверхность. Мы закончили колонизацию Венеры. А когда-нибудь начнем осваивать Вселенную. Только ты мог справиться, Сэм. И мы тебе очень обязаны. Ты великий человек. Но твое время вышло. Ты взял власть силой, и ты правил, как большинство диктаторов. Других методов, кроме тех, что позволили тебе подняться наверх, не признавал. Только насилие, только принуждение. И когда ты оказался на самом верху, для тебя не осталось иного пути, кроме пути вниз. В тебе, сынок, кипит та самая побудительная мощь, что заставила формы жизни впервые выбраться из воды на сушу. Но мы больше не можем использовать эту мощь, Сэм.
Мощь? Это ярость! Ослепительным белым пламенем горела она в Сэме. Настолько жаркая, что чудом не сжигала путы паралича. Казалось странным, что такой накал ярости не бросает Сэма на Кроувелла. Выбраться наружу, уничтожить Хейла, уничтожить Харкеров…
Харкеры?.. Но ведь он тоже Харкер!
– Люди, подобные тебе, исключительно редки, Сэм, – продолжал Кроувелл. – В определенных обстоятельствах они – спасение для человечества. Но нужно, чтобы наступило их время – время большой беды. В вашем брате никогда не угаснет ярость. Вашему брату необходимо постоянно карабкаться наверх. Либо ты заберешься туда, либо умрешь. Если у тебя не будет врагов, ты начнешь бороться с друзьями. До сих пор твоим врагом была Венера, и ты победил ее. С кем же станешь сражаться сейчас?
– С людьми.
– Наступает долгий период мира. Бессмертные взяли руководство на себя. Они будут править хорошо. Ты создал надежный фундамент для их власти. Но тебе пора уходить.
Кроувелл вдруг хохотнул.
– Ты думал, что лгал, когда утверждал, что на поверхности людей ждет бессмертие? Но это оказалось правдой! Они получат бессмертие. Понимаешь? Человечество умирало в башнях. Здесь, наверху, оно будет жить не
